Священник Андрей Горбунов. «Дух Лаодикийства». ч2. Вера пласмассовая


1295285378_bibliya2

ВЕРА ПЛАСТМАССОВАЯ

Рассмотрим теперь несколько подробнее тип современных христиан-лаодикийцев, так достоверно, хоть и в нескольких только чертах, обрисованный в Апокалипсисе. Прежде всего лаодикийцы обличаются в богопротивной духовной теплохладности.

Теплохладный колеблется между истиной и ложью, между добром и злом. Намеренно он вроде бы не хочет оскорбить Бога и на основании этого своего нехотения считает себя благочестивым, однако с приходом сильного искушения он отступает от истин веры, идя на уступки врагам Христа и Церкви.

 Теплохладный боится быть явным злодеем, но никогда не решится на более или менее значительный подвиг самоотвержения. Он страшится гонений за истину, не готов к тому, чтобы претерпеть лишения, трудности, поношения. То есть, проще говоря, не хочет себе «проблем». Как указывал святитель Феофан Затворник, «отличительная черта грешника — не всегда явная порочность, но собственно отсутствие воодушевленной самоотверженной ревности о Богоугождении».

Теплохладный — фарисей, прикрывающий безобразие души своей показным благочестием[i], но это его внешнее благообразие и лицемерное приличное поведение не могут исправить внутреннего неустройства и сокрыть постыдной наготы. Он слепотствуетумом, находится в состоянии жалкого самообольщения, беззаботности, духовного сна и омертвения, и потому он не чувствует опасности своего положения. Безпечность и нерадение становятся причинами пагубного неведения и самоуверенности.

 Особенно беден теплохладный лаодикиец искреннею любовью, отличающей верных последователей Христовых — филадельфийцев (в переводе с греческого «филадельфия» — братолюбие).

Содержащиеся в Апокалипсисе послания семи малоазийским церквам не только указывают на семь исторических эпох новозаветной Церкви Христовой, но и углубляют понимание ветхозаветной истории. Во всяком случае, что касается последней (седьмой, лаодикийской) эпохи, то нетрудно увидеть, что духовное состояние современных христиан-лаодикийцев, зараженных мертвящим духом лукавства и лицемерства, очень напоминает духовное состояние теплохладных фарисеев и книжников времени перед Рождеством Христовым, т. е. последнего (седьмого) периода ветхозаветной истории.

Вера теплохладного лаодикийца — пластмассовая. Бог является для него не Живым Богом, Которого он ощущает всем своим существом, а отвлеченно-рассудочной идеей, похожей на холодный и далекий свет звезды. Поэтому лаодикийцы, говоря, что любят Христа, «любовь» эту находят возможным совмещать с пристрастною любовью к мiру сему и к тому, что в мiре (ср. 1 Ин. 2, 15).

 Известно, что малоазийский город Лаодикия в то время, когда был написан Апокалипсис, был городом богатым, знаменитым торговлей и производством. Жизнь в этом городе представляла немало искушений и соблазнов, для борьбы с которыми у лаодикийских христиан недоставало духовной ревности. Они надеялись благодатью Христовой получить вечное блаженство, и желали его, но не думали, что для этого нужно отказаться от мiрских пристрастий, что путь спасения есть узкий путь самоотвержения. Таково было духовное состояние древних лаодикийских христиан. Таково же, к сожалению, состояние многих из нас, современных христиан, ибо и между нами немало христиан ни холодных, ни горячих, а только тепловатых.

Христиане-лаодикийцы похожи на людей, которые уверяют вас в преданности и дружбе к вам, но если потребуется доказать дружбу и преданность не словами, а делом самоотвержения, то не показывают готовности к сему. В них не вмещается учение слова Божия об отречении от мира сего: «Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6, 24); «Кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4, 4); «Мудрость мира сего есть безумие пред Богом» (1 Кор. 3, 19) и т. д.

Те, которые именуют себя христианами, а сему учению Евангелия о том, в чем состоит истинное служение Христу, не следуют, которые решаются совместить служение Христу со служением мiру сему, ревнуют, по-видимому, о благочестии и в то же время предаются человекоугодию и боятся возвысить свой голос против нечестия, богоборчества и богоотступничества, — все таковые заслуживают упрек, обращенный к лаодикийскому христианину: «ты ни холоден, ни горяч, а только тепл» (более точным переводом будет — «тепловат», «чуть тепл»).

«О, если бы ты был холоден, или горяч!» — говорит далее Спаситель. То есть что-нибудь одно: или ты должен быть истинным христианином, всецело, безраздельно преданным Божественному Учителю своему, или уж лучше совсем не знать тебе Христианства (ср. 2 Пет. 2, 21: «Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди»). Незнание Христа — хоть и великое, но все-таки, по-видимому, меньшее зло — сравнительно с предательством Христа и отречением от Него (понятно, что это отречение может совершаться не только словами, но и делами). Почему и сказано: «Раб, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше» (Лк. 12, 47-48).

И очень часто теплохладные, имеющие только маску праведности, бывают дальше от спасения, чем величайшие грешники, как это мы видим в Евангелии на примерах, с одной стороны, покаявшихся блудницы, мытаря и разбойника и, с другой стороны, лицемерных книжников и фарисеев.

 Иеромонах Серафим (Роуз) говорил: «Весь смысл Церкви в том, чтобы Христос был в сердце, но можно всю жизнь прожить связанным с Православной Церковью и сердцем так и не пробудиться».
Теплохладные, не имеющие горячей преданности Христу лаодикийские христиане находятся в опасности быть отвергнутыми от Него. Согласно Откровению, они возбуждают во Христе отвращение к себе, о силе которого можно судить по сравнению с тем ощущением, какое бывает при тошноте: «Поелику ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (слав.: «…изблевати тя от уст Моих имам»). Да убоится каждый из нас сего грозного приговора правосудия Божия и да потщится стяжать ту горячность в вере и ту твердую верность Христу, без которых нельзя быть настоящим христианином!