«Оригинальный взгляд на духовные вопросы» для прельщения избранных: Книги монаха Симеона Афонского душевредны


Священник Игорь Тарасов на своей странице в соцсети обратил внимание еще на одно модернистское сочинение, которое принадлежит перу, сегодня активно цитируемого в интернете, монаха Симеона Афонского. Представляем вашему вниманию размышления батюшки по этому вопросу:

«Среди духовной литературы, обратил внимание на засилье книгами монаха Симеона Афонского (Симона Бескровного), образ которого создается через информационный портал isihazm.ru, якобы от имени Святого Афона.

В его книгах всегда стоит акцент, что там подлинный духовный опыт, завещание, традиция, путь духовного возрастания, благословение, наставление, древнее богословие Отцов Церкви.

К примеру, возьмем его «Искусство борьбы с помыслами»:
«Это произведение совершенно оригинально, поэтому провести какие-то аналогии можно только условно». А вот о других иначе им пишется: «Создается впечатление какой-то неполноты или даже подмены в современной духовной литературе».

Автор уверен, что православный читатель не заметит именно в его творчестве, чужой духовной традиции, чуждых Православию завещаний, чужих источников, — ведь он себя именует старцем Афонским. Но мы посмотрим и докажем подмену духовности. Из чего же в этой книге текст монтировался?

Даже участники форума на «исихазме» обратили внимание, что традиция источника «вдохновения» оказалась буддистской (см.: http://www.hesychasm.ru/forum/index.php?action=profilhttp://www.hesychasm.ru/forum/index.php?action=profil)

Пишет Holger: «Это не то что напоминает. Я начал читать ‘Искусство борьбы с помыслами’ и честно говоря нахожусь в замешательстве. Это классика восточной литературы, Будосёсинсю, Хакагурэ, еще возможно что-то — просто, например, слово ‘самурай’ заменяется на слово ‘монах’, ‘господин’ на ‘старец’ и так далее. Ну чисто для виду вставляется время от времени что-то о Христе, благодати — для придания тексту христианской формы. В порядке вещей ли такой плагиат и механическое привнесение восточной духовности в христианство?»

Оказывается искусству борьбы с помыслами Симеон Афонский научился из Будосёсинсю — напутствия вступающему на путь самурая.

Итак, сравним текст Будосёсинсю (перевод на русский: Котенко Р.В., Мищенко А.А. См.: http://sohey.ru/html/budosisyosinsyu/budosisyosinsyu0http://sohey.ru/html/budosisyosinsyu/budosisyosinsyu0) с симоновским.

Сначала отрывок из вступления для самурая, после него, отмечено ** — текст из книги Симона «Искусства борьбы с помыслами», главы «Пределы аскетики» (см.: http://azbyka.ru/otechnik/Simeon_Afonskij/iskusstvo-b):

1. Самурай должен прежде всего постоянно помнить — помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги — что он должен умереть. Вот его главное дело.

Симон ** — Тот, кто является монахом, прежде всего должен держать в уме — днем и ночью, тот факт, что ему предстоит умереть. Это главное его знание.

2. Если он всегда помнит об этом, он сможет прожить жизнь в соответствии с верностью и сыновней почтительностью, избегнуть мириада зол и несчастий, уберечь себя от болезней и бед и насладиться долгой жизнью. Он будет исключительной личностью, наделенной прекрасными качествами.

Симон** — Если он будет всегда помнить об этом, то сумеет прожить жизнь в покаянии, смирении, чистоте сердца, в верности Евангельским Заповедям и добродетелям, избежит множества зол и искушений, освободится от всех духовных затруднений и узрит Бога. Он будет духовным человеком со многими достойными чертами характера.

3. Ибо жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы и утреннему инею, и тем более такова жизнь воина. И если он будет думать, что можно утешать себя мыслью о вечной службе своему господину или о безконечной преданности родственникам, случится то, что заставит его пренебречь своим долгом перед господином и позабыть о верности семье. Но если он живет лишь сегодняшим днем и не думает о дне завтрашнем, так, что стоя перед господином и ожидая его приказаний, он думает об этом как о своем последнем мгновении, а глядя в лица родственников он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда его чувства долга и преклонения будут искренними, а его сердце будет исполнено верности и сыновней почтительности.

Симон** — Ибо существование непостоянно, как дневная тень, особенно же неопределенна жизнь монаха и, если он думает, что для него достаточно служить людям или заботиться о родных, которые остались в миру, то следует помнить: вполне может произойти нечто, что заставит его пренебречь долгом в отношении к людям и забыть об обязанностях к своим родителям. Но если он просто решит жить сегодня, не заглядывая в завтра так, что, представ перед людьми для оказания им помощи, он будет считать это своим последним служением, а глядя в лица родных, будет чувствовать, что более никогда их не увидит, тогда его долг и обязанность к ним станут полностью искренними, а его сердце — в единении с Богом.

4. Но если он не помнит о смерти, он будет беззаботен и неосторожен, он будет говорить слова, которые оскорбляют других, тем самым давая повод для споров. Если на это не обратят внимания, их можно будет разрешить, но если сделают упрек, он может окончиться ссорой. Если он прогуливается в увеселительных местах среди толпы без должной осторожности, то может столкнуться с каким-нибудь большим глупцом и будет втянут в ссору еще прежде, чем поймет это. Тогда он может быть убит, имя его господина запятнано, а его родители и родственники — осыпаны упреками.

Симон** — Если же он не будет сохранять в уме память о смерти, то станет небрежным и подверженным рассеянности и разбросанности: примется говорить вещи, оскорбительные для других и вызывающие споры, начнет осуждать и порицать других людей. Затем, он может впасть в привязанность к женщинам, оставить монашество и покаяние, завести семью, разболеться и умереть в полном отчаянии и безысходности. И все эти несчастья могут возникать оттого, что он забыл о необходимости постоянно держать в уме память о смерти.

5. Все эти несчастья идут от того, что он не помнит все время о смерти. Тот же, кто делает это, будет, как и полагается самураю, говоря самому или отвечая другим, тщательно взвешивать каждое слово и не вдаваться в безполезные ссоры. Самурай не позволит никому заманить себя в ловушку, где он внезапно может оказаться в безвыходном положении, и потому избегнет зол и бедствий.

Симон** — Тот же, кто об этом не забывает — когда говорит сам и когда отвечает другим, будет всегда тщательно взвешивать каждое слово, как и подобает монаху, и ни в коем случае не ввяжется в безсмысленный спор. Также он никогда никому не позволит затащить себя в неподобающие места, где можно неожиданно попасть в неудобное положение, и поэтому избежит всяких зол и смущений.

6. И верхи, и низы, если они забывают о смерти, склонны к нездоровым излишествам в еде, вине и женщинах, поэтому они умирают преждевременно от болезней печени и селезенки, и даже пока они живы, болезнь делает их существование безполезным. Но те, у которых всегда перед глазами лик смерти, сильны и здоровы в молодости, а поскольку они берегут здоровье, умеренны в еде и вине и избегают женщин, будучи воздержанными и скромными во всем, болезни не иссушают их, а жизнь их долга и прекрасна.

Симон** — И высшие, и низшие иерархи и монахи, когда забывают о смерти, становятся весьма склонными к нездоровым излишествам в пище, вине, почему и умирают неожиданно рано от болезней и сердечных приступов, однако, даже когда они еще живут, их болезненность делает их безполезными для всех <этим опрометчивым утверждениям можно противопоставить святоотеческие наставления в болезни и православное отношение к здоровью, см.: Больной ребенок – наказание или благословение? Святоотеческий ответ от современного священника>. Те же, кто постоянно держат смерть перед глазами — сильны и здоровы в молодости, поскольку они уделяют внимание своему здоровью и умеренны в еде и питье, избегают путей, на которых возможны встречи с женщинами, и хранят неукоснительно свое целомудрие и скромность во всех делах, то остаются свободными от болезней и проживают долгую и здоровую жизнь.

7. Тот, кто живет в этом мире, может потакать всем своим желаниям; тогда его алчность возрастает так, что он желает того, что принадлежит другим, и не довольствуется тем, что имеет, становясь похожим на простого торговца. Но если он всегда смотрит в лицо смерти, он не будет привязан к вещам и не проявит неуемности и жадности, станет, как я говорил прежде, прекрасным человеком.

Симон** — Кроме того, монах, который долго живет без памяти о смерти, может развить в себе все виды мирских желаний, а его скупость возрасти так, что он возжелает принадлежащее другим и не будет в силах расстаться со своим приобретенным имуществом, и станет, по сути, простым торговцем. Если же он будет постоянно смотреть в лицо смерти, то мало привяжется к материальным вещам и обретет нестяжательное сердце и покаяние.

Это так в книге монаха Симона, вступление в будосёсинсю самурая превратилось смешением с буддизмом, с использованием христианской лексики, в главу «Пределы аскетики для монахов».

Получается, что демонами надиктованное из будосёсинсе, нам пытаются привить и подать как «откровение совершенно иной Жизни» или как «выход из душевно-психической сферы» и как «Живой Традиции египетских Отцов и Добротолюбия».

Но это еще не все.

У него есть глава «Низвержение зла» где он учит тактике, как отсекать помыслы, которые мы знаем происходят в человеке от Бога, от диавола и от естества самого человека. Но учит снова из самурайского демонического Миямото Мусаси — «Книги пяти колец» (см.: http://www.kulichki.com/path/library/musasi/bookof5ri):

«Когда противник проводит стремительную атаку, ты должен атаковать мощно и спокойно, целя в его слабое место и по мере того, как он станет близок, мощно разя его. Если же враг атакует спокойно, наблюдай за ним и, с телом, несколько плывущим, присоедисись к его движениям, сблизившись. Тут двигайся стремительно и мощно руби его ‘Тай Тай Но Сен’.

Симон** — Когда враг с силой и быстротой бросается на тебя – действуй уверенно и спокойно, с упованием на Господа: подпусти помысл близко, и сокрушай его молитвой непрерывно и решительно, неуловимым для злого помысла натиском и молитвенной собранностью;
— если же враг нападает медленно, без спешки, то молись намного быстрее обычного и, когда помысл приблизится – быстро наступай молитвой, следи за реакцией врага – и победишь».

Таким образом мы видим, что монах Симеон на самом деле свой духовный опыт черпалл от язычников-буддистов и изшедшее от нечистого духа православным подал как духовную пищу!

Предисловие к его книге потрясает своей наглостью:
«Новая книга монаха Симеона Афонского является своего рода ‘духовным завещанием’. Эта книга обращена прежде всего к монахам, практикующим ‘умную молитву’. В ней раскрываются секреты духовной борьбы с помыслами, очищения сердца от страстей и даются ориентиры в дальнейшем пути к Богу. Глубокая укорененность в святоотеческую традицию служит признаком подлинности духовного опыта автора. Тем не менее это произведение не является компиляцией. Нас ждет встреча с совершенно оригинальным взглядом на многие духовные вопросы».

Еще печальнее, что книги монаха Симеона Афонского «Допущены к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви».

Горе, горе, горе…».

Священник Игорь Тарасов

Источник

Реклама