Архиепископ Аверкий (Таушев). Актерство в Церкви. Беззаконие наверху. 


1317277250_averkiy-taushev-2

Из книги Архиепископ Аверкий Таушев. Церковь перед лицом отступления. 

Архиепископ Аверкий выявил еще один признак того, как Православные церкви, даже если они сохраняют все внешние формы, утрачивают силу Православия. Это наступает тогда, как вожди Православных групп и их глашатаи начинают играть «роли». Причина этого в том, что ничтожные духовно люди из мирских амбиций стремятся занять в Церкви позицию предназначенную для людей более высокой духовности. В большинстве случаев эти «актеры», не обладая в действительности никаким духовным авторитетом, вынуждены приобретать его, прибегая, по выражению Архиепископа Аверкия, к «человекоугодию». Об этом говорил св. Апостол Павел, который в первые годы христианства вынужден был указать на отличие подлинных представителей Христа от «человекоугодников»: «Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал. 1; 10). «Но, как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие, так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши. Ибо никогда не было у нас (перед вами) ни слов ласкательства, как вы знаете, ни видов корысти: Бог свидетель! Не ищем славы человеческой ни от вас, ни от других…» (1 Фес. 2; 4-6).

«Угождая», приходится льстить «нужным» людям, и, напротив, уничтожать возможных противников в подходящий момент, нужно «считаться» с влиятельными людьми, независимо от своих убеждений. Наконец, нужно раздавать награды и посты и разглашать об этом, тем самым, связывая себя с «союзниками» взаимным «признанием», а не сердечной любовью. «Как мною людей, – писал Архиепископ Аверкий, – без ума любят высокие посты, звания, ордена и награды, и готовы приобрести их любым способом, даже попирая указания своей совести».

Архиепископ Аверкий считал, что «актерство» может также вносить вражду и разделения в Церковь:

«Чтобы пробудить жесточайшую враждебность и разделение, которые подсекают самый корень мирного течения приходской жизни, чтобы потрясти и разрушить приход, достаточно появиться в нем еще одному такому человеку – человеку, вообразившему себя «пупом земли», считающему, что все должны считаться только с ним и подчиняться ему во всем, что все его суждения и оценки безошибочны и непогрешимы… Для этих людей, кажется, совершенно исчез голос совести, они не признают Закона Божия: они способны на любое тенденциозное искажение истины, на любую ложь и злобную клевету в борьбе с теми, кто не согласен с их тщеславными влечениями, кто не поддерживает их самодовольство и их необузданное желание играть главенствующую роль везде и всюду, даже если эти люди – законно назначенные и поистине добрые пастыри и молитвенники, которых все меньше и меньше в наше время, и которых нужно ценить, а не преследовать ложью и клеветой из чисто личных тщеславных побуждений, которые являются мерзостью и грехом в глазах Бога. И этими людьми, которыми овладела безумная страсть себялюбия, часто пользуются темные силы, служители грядущего антихриста для того, чтобы разорвать и разрушить Церковь, начиная с приходов… Это люди поистине бессовестные!»

Играя роль, человек избирает такой образ действий, какой мир ожидает увидеть у человека, находящегося на столь «ответственном» посту. Это прямо противоречит тому, что характерно для людей на самом деле являющихся «звеньями» в непрерывной цепи Православного Предания: совершенная естественность, отсутствие притворства и свобода духа, без всяких попыток подпасть под какую-либо из предписанных «ролей».

Про одного «актерствующего» церковного вождя Архиепископ Аверкий сказал, что он носил «маску». «Есть лицемеры, – писал он, – которые любят казаться набожными и благочестивыми, хотя на деле совсем не таковы. Но они дадут ответ перед Богом, потому что они пытались обмануть верующих и делали это для своей личной пользы».

Это актерство может принимать различные формы. Ведь можно играть роль человека облеченного властью духовной, даже «аввы», «старца», приписывая слабой духовности нашего времени то, что было свойственно высоким образцам прошлого. Используя выражение Апостола Павла, архиепископ Аверкий определял это как «ревность не по разуму, – ревность, которая теряет свою ценность из-за отсутствия самой главной христианской добродетели: рассуждения, и поэтому вместо пользы приносит вред».

Еще один вид актерства можно обнаружить у лжепроповедников Православия. Мы уже говорили о «богословах» «очищенного» обновленческого Православия. Этих лжеучителей можно встретить не только в «либеральных» кругах, но также в среде «специалистов по отцам», «ученых», «консерваторов» и «традиционалистов». Глашатаи фальшивого Православия могут дать человеку ощущение, что он, наконец, «понял» Православие, но чаще всего они оставляют душу человека не затронутой, прежней. О них Архиепископ Аверкий заметил;

«Увы! как мало в наше время людей, среди образованных, а иногда и среди «богословов» и священнослужителей высоких рангов, которые правильно понимают, что такое Православие и в чем его существо. Они подходят к этому вопросу совершенно внешне, формально и решают его слишком просто, даже наивно, не замечая всей полноты Его духовного содержания».

Однажды, когда некие священнослужители нападали на память одного святого XIV века, потому что тот не соответствовал их представлению о «традиционности», архиепископ Аверкий назвал их «богословами-молокососами». Они были последователями (воспользуемся термином иеромонаха Серафима Роуза) «внешней мудрости». Для Архиепископа Аверкия так называемые «либералы» и фальшивые «традиционалисты» были двумя сторонами одной медали. И те и другие затронуты современным критицизмом, любовью к внешнему блеску и всезнайством, поскольку приняли Православие, исследуя Его и делая из своих исследований «разумные» выводы, а не от живых Его хранителей. Недостаточен и простой внешний контакт с подлинным хранителем Предания; должно быть духовное родство, любовь и «единство духа». Конечно, со стороны трудно увидеть, есть или нет это родство, особенно если не понимать тот мир благочестия, в котором был воспитан подлинный хранитель традиции. Так, например, можно подумать, прочитав труды архиепископа Аверкия, написанные резко, прямолинейно, что он тоже был подвержен влиянию духа всезнайства. Но когда человек начинает понимать, каковы были его духовные учителя, Феофан Полтавский и Феофан Затворник, то становится очевидным, что он находится целиком в их традиции, что он принял все от них. Подобно Отцам Церкви, архиепископ Аверкий учил других, не потому что имел слишком высокое мнение о своих познаниях, но потому что чувствовал свою личную ответственность за то бесценное богатство, которое передали ему его святые наставники.

Беззаконие наверху. 

Последним видом «актерства», о котором говорил Архиепископ Аверкий, актерство среди лиц, облеченных церковной властью. Этот вид является, пожалуй, наиболее важным в создании фальшивого «православия», так как церковные вожди призваны задавать тон всей церковной жизни. Те из них, кто не обладает подлинно апостольской ревностью, могут тем не менее весьма ревностно трудиться ради достижения своих личных целей или для выгоды своей партии. Архиепископ Аверкий писал, что для них «Церковь не что иное как одна из обыкновенных человеческих организаций, где они хотели бы играть одну из главных ролей…»

В другом месте он утверждает: «Они небезуспешно захватывали власть в Церкви в свои руки, стремясь стать полновластными и неподконтрольными руководителями религиозной и церковной жизни людей и даже применяли церковную дисциплину против тех, кто отказывался повиноваться им, чтобы иметь над всеми власть и не допустить появления оппозиции или возмущения».

Имея мирское представление о власти, они считают, что их основная задача в том, чтобы работа их внешнего церковного аппарата происходила гладко, а не в том, чтобы спасать души. Будучи неспособными осуществлять пастырство по-отечески, с любовью, они видят в повиновении себе норму поведения, необходимую для функционирования организации. Объективно, они наделены священническим достоинством, могут процитировать множество канонов, чтобы подтвердить свое право на неограниченную власть, но «они имеют вид благочестия, силы же его отрекаются» (2 Тим. 3; 5). Каноны, которыми они пользуются, разумеется, имеют смысл только тогда, когда применяются в правильном духе, с пастырским рассуждением и в соответствии с учением Церкви. Многие простые верующие, от которых требуют, чтобы они без размышлений поступали так, как им скажут, считают своим долгом повиноваться во что бы то ни стало. Выражаясь словами архиепископа Аверкия, они «попадают под влияние «недуховных вождей» и наивно и бездумно поддерживают их в их тщеславных предприятиях, как некие «хранители закона и порядка». Итак, чем больше церковный лидер старается играть свою роль, тем более он ожидает, что его паства проникнется его мирским представлением о власти и станет играть роль бездумного стада. Эти властители показывают дурной пример, и люди не имеют возможности сравнить с истиной, поскольку никогда с ней не встречались. Они не способны отличить формальное пастырство от истинного Православия, ведущего к спасению души; а потому ищут пастыря не из духовных соображений, но чтобы «официально» стать членами правильной церковной партии. Если почему-либо эти поиски оканчиваются неудачей, то из-за этого излишнего внимания «официальности» образуется горечь и отчаяние, оттого, что тебя не считают «официально православным».

Среди верных, руководимых такими недуховными вождями, может возникнуть некий паралич. Он проявляется в том, что люди боятся взять на себя инициативу и поступать в соответствии с указаниями своей совести, уверовав в то, что каждый, кто нарушает сложившееся положение, не имеет права на существование. Они начинают стыдиться показывать своими делами, что любят Бога всем сердцем своим или любят тех святых Божиих, которые, может быть, еще «не признаны» Церковью.

Использование власти в мирских целях особенно опасно, когда этим занимаются иерархи, поскольку они, монахи, являются пастырями мирян, т.е. должны вносить в среду тех, кто живет в миру, закваску Царствия Небесного. Они обязаны вдохновлять, направлять и воодушевлять, поддерживать все благочестивые стремления верующих принести добро на эту падшую землю, а не пытаться захватить власть над этими попытками, стандартизировать их и, охраняя от всякого «риска», уничтожить естественность, вдохновение и чистоту этих стремлений.

Архиепископ Аверкий часто говорил о «беззаконии наверху», о беззаконии, которое исходит от «законных властей» и поэтому не поддается сомнению. Обращая внимание на это искажение истины, он отнюдь не защищал воюющих с властями церковными или подозрительными к любому человеку только потому, что тот займет ответственный пост в церковной иерархии. Он лишь побуждал верующих не подчиняться бездумно «букве закона», не обращая внимания, используется ли она для благого дела или для личной чьей-то пользы. В одной работе он писал:

«Истинное Православие чуждо всякому мертвому формализму. В нем нет слепого повиновения «букве закона», потому что оно, Православие, это «дух и жизнь» (Ин. 6; 63). То, что кажется совершенно правильным и абсолютно с внешней и чисто формальной точки зрения, совсем не обязательно таково на деле… Православие это единственная и полная Истина, чистая Истина, без всякой примеси и малейшей фальши, лжи, зла и обмана».

Все, что стоит на пути Христовой Истины, – это идол. Поэтому, если человек следует указаниям церковного вождя, которые противоречат заповедям Христа, то этот человек создал себе идола из «официальности». В конце концов это приводит к убеждению, что «если наши вожди ошибаются, то все погибло!» Однако, как объяснял архиепископ Аверкий, нельзя считать человека безнадежно потерянным для Православия до тех пор, пока он не утратил духовного понимания того, что такое Церковь. «Врата ада, – писал он, – не одолеют Церкви, но они могут одолеть многих из тех, кто считает себя церковными столпами, как это показывает нам история Церкви».

Позиция архиепископа Аверкия была определенной: если что-либо делается из нечистых соображений, мы не можем одобрять этого, мы не можем молчать под прикрытием официальной власти, ибо это – «беззаконие наверху».

«Кротость и смирение это не безхребетность, и они не склоняются перед явным злом. Истинный христианин должен быть безкомпромиссным по отношению ко злу, должен бороться с ним всеми доступными ему средствами, чтобы решительно остановить распространение и укрепление этого зла среди людей».

И еще, Архиепископ Аверкий подчеркивал опасность перестраховки, поисков поддержки или признания у любого рода «властей», лишь потому что это «официальные» власти:

«Любая попытка с нашей стороны привлечь на свою сторону этих «властей предержащих» в наше время, когда «антихристы многие» открыто или тайно борются со Христом и Его Церковью и, очевидно, приходят к власти; любая попытка рабски услужить им, подольститься к ним, делать то, что они хотят, и даже стремиться получить от них «легализацию», – все это предательство Христа Спасителя нашего и вражда к Нему, даже если те, кто так поступает, носят священнические одежды».

Говоря так, архиепископ Аверкий прекрасно описал и объяснил феномен «сергианства». Митрополит Сергий капитулировал перед безбожной советской властью для сохранения лояльности, чтобы церковные учреждения могли продолжать свою работу, и то, что вынудило его сделать этот шаг, имело место не только в Советской России. Это универсальное свойство человеческой души, которое драматически выразилось в личности Митрополита Сергия: «оправдание зла и поддержка лжи ради достижения мирских выгод «официального» положения, хотя и «для пользы Церкви».

«Таким образом, – писал иеромонах Серафим Роуз, – некоторые христиане могут оказаться в таком положении, когда они будут вполне «легальными», но глубоко чуждыми Христу – как будто христианская совесть должна повиноваться любому приказанию церковной власти, пока эти власти остаются «каноничными». Такое представление о слепом повиновении и было одной из главных причин победы сергианства в наш век – и внутри, и за пределами Московского Патриархата».

В итоге, следуя принципу сергианства, даже самые «традиционные» христиане добровольно будут подчиняться антихристу. Их не будут заставлять соглашаться с идеями антихриста или его методами. От них будет требоваться только лишь признание его власти, что они и сделают ради сохранения иерархии, церковной организации, богослужения и возможности открыто принимать Христовы Тайны. Предательство с их стороны будет не в излишней привязанности к каноническим формам, а в том, что они ставят верность форме выше верности Христу.

«Святые Отцы совершенно определенно учат об этом, основываясь на Апокалипсисе св. Иоанна Богослова. Отцы дали толкование тому, что печать антихриста накладывается на лоб и правую руку не одновременно, но или на лбу, или на руке (Откр. 13; 16). Согласно св. Андрею Кесарийскому, те, у кого печать антихриста будет на челе, будут разделять образ мыслей антихриста, тогда как те, кто получит печать на правую руку, лишь будут признавать его власть, утверждая, что это допустимо, если «оставаться христианином в душе…» Но Дух Святой покинет людей, которые получили печать зверя, и тогда сердце их наполнится первым признаком гибели – боязливостью – которая быстро приведет их к концу».

Зная это святоотеческое учение, архиепископ Аверкий мог вполне предвидеть, как все церковные организации – экуменические и антиэкумсничсские, обновленческие и традиционалистские – однажды окажутся под властью антихриста. Те, у кого страх перед мирской властью сильнее страха Божия, будут использовать все силы своего разума, чтобы оправдать это подчинение антихристу, потому что сердце и совесть никогда не смогут сделать этого. Они попытаются поддержать свои церковные учреждения отказом от духовной свободы и героического исповедания веры, хотя только это, как снова и снова повторял Архиепископ Аверкий, способно поддержать непобедимое вратами ада Тело Христово. Так исполнится предсказание Святителя Игнатия Брянчанинова, которого часто цитировал Архиепископ Аверкий:

«Судя по духу времени и по брожению умов, должно полагать, что здание Церкви, которое колеблется давно, поколеблется страшно и быстро. Некому остановить и противостоять. Предпринимаемые меры поддержки заимствуются из стихий мира, враждебного Церкви, и скорее ускорят падение ее, нежели остановят… Милосердый Господь да покроет остаток верующих в него. Но остаток этот скуден: делается скуднее и скуднее».

Реклама