Архимандрит Лазарь (Абашидзе) Ангелу Лаодикийской Церкви (часть 3)


187738-x

Обратим внимание, Священное Писание предрекает как признак скорого пришествия антихриста и кончины мира – всеобщее, среди всех народов, распространение Евангелия. Христос говорит: И проповедано будет cue Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец (Мф. 24, 14); во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие (Мк. 13, 10). Другой признак скорого пришествия антихриста и кончины мира указывает нам Божественное откровение в некотором особенном отступлении от христианской веры, которое произойдёт, когда за умножение беззакония, изсякнет любы многих (Мф. 24, 12) и когда антихрист явится в собственном лице, облеченный всею силою сатаны, и воздвигнет последнюю жестокую брань против Христа, Церкви Христовой и христиан. Тогда будут предавать верующих на мучения и убивать верных последователей Христовых, и они будут ненавидимы всеми народами за имя Христово (Мф. 24, 9-10).

Таким образом, пришествие антихриста, по предречению Спасителя, должно быть предварено повсеместным распространением проповеди евангельской, между всеми без исключения народами, во свидетельство всем языком, т. е. чтобы не остался ни один народ, ни один человек, который бы не слышал слова любви и истины, чтобы все имели возможность спастись, чтобы все, наконец, не принявшие истины и поверившие лжи были безответны в день Суда (2 Сол. 2, 12). Но обращает на себя внимание несколько странный момент: при всемирной проповеди Евангелия очень многие обратятся к истинной вере, значит – будет великое множество православных храмов, священнослужителей, монахов, значит – и христианских книг, икон и т.д. Но вдруг тут же, вскоре после этого – начнётся небывалое гонение на Православную Церковь, весь мир восстанет против истинных христиан, будут их убивать, мучить, изобретут новые ужаснейшие пытки для них: И будет время скорби, скорбь, якова не бысть, отнележе создася язык на земли, даже до времене онаго (Дан. 12, 1). Но как же произойдёт такая внезапная перемена в людях, как же так скоро весь мир, просвещённый святым Евангелием, станет лютым гонителем Церкви, из войска Христова так скоро и столь многие перебегут в стан антихристов и останется только малое стадо истинных сынов Церкви, которое вынуждено будет спасаться бегством в пустыню? Не означает ли это также то, что и проповедники веры последних времен не будут отличаться действительной горячностью веры, будут проповедовать не в духе смирения и покаяния, но подобно фарисеям и книжникам произносить красные речи, пленять народы красотой православной обрядности и восторженностью слов. Но мало кто из проповедников и из слушателей допустит слова эти до глубин сердечных. Тогда слово Божие будет сеяться изобильно – и много будет сеятелей, но жнецам не будет работы: семена будут падать на дорогу, на каменистую почву или среди сорных трав. Почти уже не обретаются клочки доброй земли, как предсказал о последних временах Дух Святый через пророка Давида: Господь с Небесе приниче на сыны человеческая, видети, аще есть разумеваяй или взыкаяй Бога. Вей уклонишься, вкупе неключимы быша: несть творяй благостыню, несть до единого (Пс. 13, 2-3).

По-видимому, недостаток будет не во внешнем – формальном – знании буквы христианского учения, его правил, канонов, обрядов, даже канонического стиля православной иконописи и церковного пения (так Серафим Роуз говорит: «Пожалуй, и «образ зверя» будет написан с соблюдением византийских иконописных традиций»). Не незнание христианства уже и теперь главная болезнь мира, а всяческое удаление от истинно христианского, глубоко покаянного, смиренного, деятельного образа жизни – в духе прежних истинных христиан. Последнее христианство возьмёт от древнего только оболочку, содержание же незаметно будет подменено новым духом, иным стилем жизни, образом мышления и другими ценностями. Вспомним, как обличает Господь в Апокалипсисе именно Ангела Церкви последнего периода: знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!

Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (Откр. 3, 15-17).

И такое внутреннее искажение веры православной есть самое коварное, злостное, утончённое искушение; началось оно уже давно. Еще епископ Игнатий ясно подметил это искушение в середине XIX века: в одном письме он говорит, что «скорби, постигавшие малое Христово стадо [во все времена] очень различны. Сперва было явное гонение на христиан… Впоследствии… это явное гонение преобразилось в более тонкое, неприметное для каждого, но вполне ясное для умов очищенных: начали требовать гонители от христиан не отречения от Христа, а принятия ереси, столько же душепагубной, как и отречение, т.е. требовать не прямо нечестия, но злочестия. Далее гонение сделалось ещё тоньше: оставлено на произвол верование во Христа, а отвергнуто жительство по заповедям Христовым: – принято жительство противоположное им, отчего вера никак не может перейти из вводной в деятельную, тем менее в живую, т. е. духовную. Вера без дел веры, т.е. без исполнения заповедей Христовых, мертва. Самые вводные познания её остаются для человека крайне тёмными и сбивчивыми, как не объяснённые в нём и ему – деянием, паче – Духом Святым. В этом состоянии сбивчивости и темноты, мы видим в настоящее время многих, считающих себя христианами, и даже учителями Христовой Церкви, – из них иной не верит чудесам Христовым, исчисленным в Евангелии, – другой верит одной части учения Христова, а другую отвергает, иной не верит существованию демонов; опять иной думает, не умея различить дел веры от дел естества, что все спасутся за свои добрые дела, и проч. и проч. По этой причине весьма редко можно слышать истинное Слово Божие из уст человеческих, хотя и часто можно слышать поддельное» (Свт. Игнатий Брянчанинов. Собрание сочинений. Издание Донского монастыря и издательства «Правило веры». М., 1993. Т. VII. С. 93).

«…Истинно, истинно говорю вам: ныне, когда дел уже вовсе нет и духовное мудрование крайне редко, ныне диавол столько ненавидит это мудрование, что хотел бы истребить его с лица земли, дабы Евангелие осталось у нас только для нашего осуждения, а не назидания: ибо мы будем судимы по Евангелию… Диавол готов нам придать вдесятеро здравого смысла и умножить тысячекратно наши практические сведения, лишь бы украсть у нас знание крестное, при коем можем стать одесную Бога» (Свт. Игнатий Брянчанинов. Указанное собрание. Т. VII. С. 82). «Священное Писание свидетельствует, что христиане, подобно иудеям, начнут постепенно охладевать к откровенному учению Божию; они начнут оставлять без внимания обновление естества человеческого Богочеловеком, забудут о вечности, всё внимание обратят на свою земную жизнь; в этом настроении и направлении займутся развитием своего положения на земле, как бы вечного, и развитием своего падшего естества для удовлетворения всем повреждённым и извращённым требованиям и пожеланиям души и тела» (Свт. Игнатий Брянчанинов. Указанное собрание. Т. 1. С. 455). «Ныне во многом люди дерзнули в установления Святого Духа ввести свои установления. По этой причине сделались установления небесные земными, духовные плотскими, святые греховными, мудрые нелепыми… Начало бедствий заключается в непозволительном и гордом презрении велений Св. Духа, в заменении их своими уставами…» (Свт. Игнатий Брянчанинов. Указанное собрание. Т. IV. С. 535).

Заметим, Евангелие будет проповедано всем народам именно накануне пришествия антихриста, тогда, когда дьявол будет уже достаточно свободен в своей злой деятельности на земле и будет активно готовить воцарение своего ставленника. Почему же он не сумеет воспрепятствовать столь широкому распространению самого враждебного ему учения? Не очевидно ли то, что дьявол будет препятствовать не внешней, словесной проповеди Евангелия, а исполнению заповедей Христовых, углублению в саму суть христианства, всячески будет обмирщать, приземлять и рационализировать понятия веры Христовой? Само же по себе секуляризованное христианство, с обрезанными крыльями, не только не страшно дьяволу, но ещё и сослужит ему службу: ведь и антихрист будет выдавать себя за Христа, за Мессию, за Богочеловека.

Многое прояснится, если мы вспомним, как встретил мир действительного Мессию, когда Он пришёл на землю, чтобы спасти род Адамов: ко времени явления Христова в народе иудейском, и даже среди язычников, Мессию ожидали с таким нетерпением, как никогда ещё, и, казалось бы, было невозможно, чтоб Он не был узнан. О Его пришествии молились в храме и в домах, рассуждали в синедрионе и синагогах, Мессию старались находить во всех сказаниях пророков. Чтобы избежать опасности – не узнать и отвергнуть истинного Мессию или принять ложного, иудейские книжники старались для сего извлекать из писаний пророческих все указания на Его Лицо и время пришествия. Ради того в синагогах составилось пространное учение о «признаках» истинного Мессии, т.е. о Его именах, происхождении, природе, свойствах, действиях, требованиях и проч., которое во всех синагогах излагалось с уточнениями, свойственными раввинской учености. Многое мнения и толки о Мессии неприметно перешли из школ к народу, так что уже самый последний простолюдин считал себя способным судить о Лице Мессии. При таком всеобщем и пламенном ожидании Мессии, при такой заботливости предохранить себя от заблуждений касательно Его пришествия можно ли было думать, что пришедший Мессия будет не узнан, отвергнут, осуждён, распят? Но так произошло на самом деле!

Главная причина такого гибельного ослепления следующая: для верного и сердечного принятия Того, Кто должен был прийти с неба именно для того, чтобы всех возвести за Собою от земли на небо, необходимо было народу иудейскому иметь хоть в некоторой степени чувство небесного, жажду вечного, стремление ко святому и освящающему. Но как раз в этом был недостаток: у большей части действительным богом души и сердца был не Иегова, а чрево и злато. Кроме того, древние пророки изображали Мессию в виде величайшего Пророка, Первосвященника, Ангела Завета, Святейшего святых, Жертвы всемирного примирения и проч., также представляли Его и под видом Царя, подобного Давиду, Который должен был восставить скинию Давидову, воцариться в дому Иаковля во веки веков и быть Владыкою всех народов от моря до моря, в Царстве Которого все перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы (Ис. 2, 4). Но пророки отнюдь не разумели Царства Мессии в смысле мирском. Целью пришествия Его понималось не временное, а духовное и вечное блаженство, состоящее в искуплении от грехов, в чистоте нравов и жизни, в мире с Богом, в восстановлении первобытного богоподобия и достоинства человека и прочее. Но народ иудейский недолго был в состоянии следовать за этим высоким, чистым и светлым учением пророков о Мессии и Его Царстве, и наконец, не стараясь уже проникнуть в истинный дух пророческих сказаний о Царстве Мессии, остановился на их букве и ещё более прилепился к превратным толкованиям сей буквы, приноравливая её к своим желаниям, ища пищу своему воображению и чувствам, самолюбивым чаяниям и ожиданию земных благ и преимуществ. Почти все начали ожидать в лице Мессии всемирного завоевателя, который для того и явится во всем могуществе посланника Божия, окружённый знамениями и чудесами, чтобы низложить и упразднить все тогдашние царства на земле, составить из всего рода человеческого единую державу, в коей иудеи должны занять первое место и быть его наперсниками. Плодами пришествия Мессии почиталось, между прочим, немедленное чудесное собрание в Палестину иудеев из рассеяния их по всему свету, изведение из ада и воскресение всех умерших иудеев, восстановление царства Давидова, обновление Иерусалима и устроение нового великолепного храма, покорение всех народов иудеям, учреждение великолепных вечерей, чрезвычайное плодоношение земли, уничтожение болезней и смерти и проч. При таком погибельном ослеплении умов и сердец, что могло произвести появление Иисуса Христа в народе иудейском: не с мечом, величием и славою земною, а в самом простом и смиренном виде народного учителя, окружённого не легионом воинов, а двенадцатью простыми и бедными учениками, с одною мирною проповедью о приближении Царства Божия и исцелением недужных, без обещаний свободы от ига иноплеменников, без всяких предложений каких-либо земных выгод, даже без обращения к главам народа? Мессия из Галилеи, из Назарета, откуда не ждали ничего важного и общеполезного, Мессия, вместо славы и побед проповедующий нищету и самоотвержение, не имеющий, где подклонить главу, и т.д., – такой Мессия казался лицом странным и неудобоприемлемым, противным и опасным (см.: Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа. Одесса, 1857).

Слово крестное для искателей и чтителей земного благоденствия показалось соблазном. Они сочли земное положение своё драгоценным, единственным достоянием, достойным всякой жертвы. Как удивительно: при наружном, таком тщательном, изучении всех пророчеств о Мессии, денно-нощном ожидании Его явления люди не узнают явившегося к ним во плоти Бога, гонят Его, распинают на кресте, осмеивают. Но очевидно, что таким же внутренне слепым, незрячим, при одном только внешнем, мнимом «просвящении» и «широте познаний» окажется и последнее «христианство». «Когда фарисеи отступили от Господа, тогда Он сказал ученикам Своим, что признаком кончины мира и близости второго пришествия Господня будет необыкновенное вещественное развитие: люди забудут Бога, забудут небо, забудут вечность и, в обольщении своём, как бы вечные на земле, всё внимание устремят на землю, на доставление себе на ней возвышеннейшего и неизменного благосостояния… Но всякий человек, пренебрегший познанием Бога и попечением о своем спасении, занявшийся всецело устройством своего временного положения по плоти и для плоти, непонятным и неприметным образом для себя, развивает своё падшее естество; свою невещественную душу соделывает как бы вещественною; омрачается, становится чуждым Бога; становится весь – грех, весь – плоть… Всеобщий разврат вместе с породившим его обильнейшим вещественным развитием будет знамением кончины века и приближающегося Страшного суда Христова… Грех достигнет своего полного развития, и тем он будет страшнее, тем владычество его будет тверже, что личина благочестия сохранится. Кто же поймёт, что в этом, по наружности цветущем благочестии уничтожена вся его сущность, вся сила? Так они уничтожены были в религии иудеев во времена Христовы, чего никак не мог понять народ, чего даже не сумели понять ни книжники, ни левиты, ни первосвященники иудейские, напыщенные своей учёностью и знанием. Но учёность эта и это знание заключались единственно в изучении закона Божия по убивающей букве, при жизни противоположной заповедям Божиим: такая жизнь соделывает веру мёртвую. Человечество не будет видеть своего бедственного положения в нравственном и духовном отношениях; оно, напротив того, будет трубить о своём преуспеянии, будучи ослеплено преуспеянием в вещественном развитии для времени и земли, отвергнув развитие христианское для духа, для вечности, для Бога… Отвергнув совершенно ту цель, для которой предоставлено ему [человеку] Богом странствование на земле», человечество изберёт цель самопроизвольную. «При этой цели кратковременная земная жизнь принимается за вечность, все силы души и тела истощаются человеком не для приготовления себя к вечности… истощаются они на устройство высшего плотского благоденствия и блаженства в гостинице земной, в темнице нашей, как бы в самом прочном, вечном жилище» (Свт. Игнатий Брячанинов. Указанное собрание. Т. IV. С. 271-274).

Продолжение следует

http://orthodox-lib.narod.ru/

Реклама