Андрей Савельев. Маятник тоталитаризма


(Панарин А.С. Реванш истории: Российская стратегическая инициатива в XXI веке, М.: «Логос», 1998)

Александр Панарин доказывает вопреки распространенному мнению, что источником тоталитаризма в России являются вовсе не традиционные устои русского общества, а «западничанье», которое привело к системной неустойчивости российской государственности и вовлечению его в изматывающие циклы, которые можно сравнить со своего рода гражданской войной, в которой правоты нет ни за одной из сторон и победа оказывается только за врагами России. Попытка «западнизации» России оборачивается вовсе не либерализацией, которая поначалу может иметь место, а напротив, тоталитарным навязыванием народу совершенно чуждых ему условий существования. И по этой причине возникает обособленная от народа «политика», навязывающая государственной системе изоляционизм (подмена самобытности произволом, выданным за своеобразие) и тоталитарной эзотерикой, пренебрегающей даже самим существованием народа (фальсификация выборов и уголовное преследование за попытки организации референдума). 

Нелегитимные средства принуждения народа к демократии становятся нормой, но запрос на массовую поддержку «непопулярных мер» все равно сохраняется как задача для штатных политтехнологов кремлевской олигархии. По этой причине нигилистические верхи начинают «тревожить великие тени национального пантеона» (с. 145). При этом официозный патриотизм остается внутренне пустой затеей, в которой от «верноподданных» требуется лишь внешняя лояльность, без всяких надежд обеспечить такую лояльность на деле. 

Александр Панарин ссылается на «евразийцев», которые обнаружили такую трансформацию в большевизме и провидчески отмечает неизбежность аналогичной трансформации ельцинского режима, который в момент написания книги еще только начал искать фиктивных форм патриотизма и олицетворения его в приемнике «всенародно избранного», который одновременно был бы ненавистником России и умел бы выставить себя в качестве защитника национально-государственных интересов. Ради разыгрывания этого спектакля закулисные силы не пожалели крови граждан (взрывы домом в Москве и Волгодонске), не постеснялись имитировать «наведение конституционного порядка» в Чечне — с тем, чтобы потом уступить завоеванное внешне лояльной режиму бандгруппе.

Как и предсказывал Александр Панарин, история повторилась. Выхолощенный, фальсифицированный патриотизм (и даже антиамериканизм) стал главным пропагандистским инструментом, обосновывающим право тотально коррумпированной группировки властвовать над Россией и продолжать ее разграбление. Ее жестокость и лживость обусловлены тем, что власть ей нужна любой ценой. Ибо «в противном случае их ожидал бы не статус уважаемой оппозиции, а эшафот» (с. 145). Именно поэтому номенклатурно-мафиозный режим с элементами бесстыдного «чекизма» не может ни отказаться от власти, ни разделить ее с русской оппозицией. Но также, надо заметить, не может не пожирать поедом самого себя, чутко выискивая крамолу даже тем, где ее нет, и наказывая за коррупцию тех, кого к этой коррупции принуждали насильно.

Прогноз оказался точным: «основателям августовского режима для сохранения своей власти предстоит уже завтра занять позиции, прямо противоположные тем, с которыми они начинали свою реформаторскую деятельность. Неистовые западники — они станут «восточниками, предающими анафеме «вавилонскую блудницу» — Америку. Мондиалисты и космополиты, они станут националистами, да такими, что, боюсь, превзойдут все, до сих пор виданное в России. Критики империи, сторонники «неограниченных местных суверенитетов», они станут воинствующими империалистами и централистами-державниками, наследующими традиции Калиты и Ивана IV» (с. 145-146).

Уточнить этот прогноз перед лицом реальности 2010-х можно лишь в одном отношении: весь «национализм», всё державничество, весь империализм оказываются в путинской ЭрЭфии насквозь фальшивыми — настолько, что это видно всякому мыслящему человеку. И совершенно верно Панарин ставил вопрос о том, что внешнее сходство чаемого русскими национал-патриотами с путинщиной никого не должно обмануть (и если обмануло, то ненадолго): «намерения и мотивы имеют свое значение, и они каким-то загадочным образом вплетены в «материальность» результата, влияя на его крепость» (с. 147). Фальшь политики создает несуверенную государственность и имитационные формы единения народа и власти. Одновременно возникает стремление воевать со всем миром (Путин уничтожил остатки не то что добрососедских, но и просто нормальных отношений буквально со всеми значимыми для России странами) и истреблять свой собственный народ, не подходящий под шизофренические стандарты новой номенклатуры чекистско-воровского типа. Тотальный конфликт неизбежно приведет к поражению, даже если в какой-то фазе злотворного цикла народ обращен в массу (или в «быдло», как чаще характеризуют его нынешнее состояние публицисты): «изменчивую в своих настроениях, манипулируемую, предельно ожесточенную, дергающуюся то в конвульсиях революционаризма, то в конвульсиях потребительской зависти и эгоизма» (с. 148). Просто потому что конкурентный ресурс в мировых делах и в экономическом соперничестве у олигархического режима отсутствует. Как отсутствует и стратегическое мышление, не свойственное людям без чести и совести — в полном смысле слова «идиотам», как именовали в Древней Греции людей без рода-племени и способности понимать запросы родового и политического коллектива.

Действительно, этот режим не способен найти опоры ни вовне, ни внутри страны. Он растоптал все, что дорого старшим поколениям, довел до нищеты средние поколения, ищущие успеха, достатка и славы, наплевал на молодежь, которая ответила эскапизмом, аморализмом и тунеядством. И еще один прогноз Александра Панарина может реализоваться на глазах. Если истязаемый олигархией народ надломлен и фактически утратил народное самосознание, если русский социальный тип окончательно ликвидирован, то государство ожидают последовательные катастрофы, в которых оно зримо ликвидируется в значительных территориальных утратах. Если же неоконсервативная волна поднимет во власть людей, все еще сохранивших достоинство и подвижнический дух наших предков, то нынешних «хозяев жизни» уж точно ждет эшафот. 

Вопреки надеждам «леваков», цепляющихся за любимые пропагандистские клише, будущее России связано не с возвращением к сталинской уравниловке и каким-то формам террористического военного коммунизма. Напротив, инстинкт самосохранения нации связан с неподотчетностью чиновнику предпринимательского сословия и политического класса, которые определяются трудолюбием, аскетизмом, самодисциплиной и творчеством. Что совершенно противоположно также и либеральному представлению, срисованному с рекламных плакатов Запада. Спасителен не «левый» реванш, не либеральная реставрация, а только национальная диктатура — острая фаза национальной революции, в которой русский народ должен вспомнить о самом себе и воплотить в политических и экономических институтах свои стратегические интересы. Соответственно, «консервативная волна» связана с русским национализмом, и другие идейные комплексы ни в малейшей мере не способствуют спасению страны от хозяйственной разрухи и политического краха.

В прагматическом прогнозе Александра Панарина союзником русских националистов оказывается некий таинственный пока «второй эшелон» (с. 149), который выйдет на авансцену в процессе неизбежной (и наблюдаемой нами) ротации элит. Но состоится такой союз только в том случае, если новые кадры додумают до конца пока еще пустозвонные патриотические фразы, которые могут быть наполнены смыслом лишь национальным учением о государстве.

Источник